Книжно-Газетный Киоск


Анан бен Давид. — Основатель караимства, живший в VIII веке.
Победоносное распространение ислама, которое шло вместе с завоеваниями арабов, привело не только к взаимовлиянию верований народов Востока, но к и размежеванию людей по религиозным взглядам. Всевозможные секты стали возникать и среди иудеев. Эти новые, разного толка еврейские общины, вероятно, исчезли бы, не появись энергичный человек — Анан, который объединил все эти антираввинские силы. Анан провозгласил полную свободу в исследовании и толковании Моисеева учения.
Из многих направлений этого раскольнического движения в иудаизме, выжила только секта караимов. В средние века центр духовной жизни караимов находился сначала в Испании, затем — в Византии, а в конце XVI столетия переместился в Литву. К середине 1980-х годов большинство караимов проживало в Израиле, где их насчитывалось около двадцати тысяч.



*

И раввинские источники, и те немногочисленные высказывания караимов, которые нашёл Скрижаль, связывали возникновение этой новой иудейской секты с именем Анана. Сведений о том, что послужило толчком к изменению взглядов этого человека и каким образом произошёл раскол по версии самих караимов, Скрижалю отыскать не удалось. Согласно же свидетельствам раввинистов, конфликт разыгрался около 760 года, после смерти очередного эксиларха, когда претендентами на этот высший у евреев диаспоры пост стали ближайшие родственники покойного. Ими были два родных брата: властолюбивый, равнодушный к традиционному иудаизму Анан и скромный, почитающий Закон Иосия.
Несмотря на старшинство и более глубокие богословские познания Анана, евреи избрали в эксилархи Иосию, и багдадский халиф утвердил их выбор. Глубоко оскорблённый Анан не захотел признать над собой власть младшего брата. Он воспользовался поддержкой своих сторонников и провозгласил эксилархом себя.
Глава еврейской диаспоры считался в Багдадском халифате одним из государственных сановников. Поэтому мусульманские власти усмотрели в действиях Анана попытку восстания против халифа, который формально назначил эксилархом другого человека. Самозванца схватили и посадили в тюрьму. Как виновного в государственной измене, его ожидала смертная казнь. Но Анану, утверждают раввинисты, необычайно повезло: он встретил в тюрьме среди заключённых Абу Ханифа — известного исламского богослова и правоведа. Этот мусульманин и посоветовал обречённому на смерть иудею, как спасти свою жизнь. Он же научил Анана, что говорить на суде, и тот в точности последовал его советам.
Получив на суде слово, Анан пал перед халифом на колени и с жаром воскликнул:
О, повелитель правоверных! Ты назначил эксилархом Иосию, моего брата. Но распорядился ли ты поставить его во главе двух религий или же одной?
Во главе одной, — ответил изумлённый халиф.
О, мудрейший!.. — просиял Анан и облегчённо вздохнул. — Значит, всё-таки я не виновен. Ведь моя религия не имеет ничего общего с верой тех евреев, над которыми ты поставил Иосию.
Халиф, разумеется, поинтересовался, что это за религия, и получил исчерпывающий ответ. Убедить главу мусульман в отличии своих взглядов от убеждений раввинистов Анану уже не составило большого труда. Для этого он истолковал многие предписания Торы в духе, диаметрально противоположном традиции иудеев. Для верности же он объявил, что новая религия во многом совершенно солидарна с исламом. Кроме того, он выказал уважение к пророку Мухаммеду, чем снискал особенное расположение халифа.
В результате Анану удалось не только избежать смертной казни, но и заручиться поддержкой арабских властей. А последователи у него нашлись: евреев, которые относились к раввинистам враждебно, было немало.
Признав Мухаммеда как пророка мусульман, Анан отдал должное также Иисусу как пророку христианского мира, а потому мог рассчитывать на содействие со стороны приверженцев и этой мировой религии.



*

Образование многочисленной секты из иудеев, которые придерживались разных взглядов, привело к расколам в их среде, и в начале X века ананитов, названных так по имени основателя движения, оставалось уже очень мало. Но из круга последователей Анана выделились в самостоятельную секту те иудеи, которые избегали крайних направлений этого реформированного иудаизма. Они получили название караимов. Караимы отвергали талмудическое учение и признавали только Моисеев кодекс.
Скрижаль вполне допускал, что раввинисты могли исказить историю обращения Анана в религиозного вождя. По крайней мере в их рассказе, вдохновитель раскола представлен в довольно неприглядном для него свете. Но поступки более поздних караимских лидеров, — а сведения о них уже были достоверными, — очень уж напоминали действия именно такого беспринципного человека, который ради спасения своей жизни готов доказывать что угодно. Караимы в самом деле не раз пытались обосновать свою непричастность к еврейству.



*

В 1853 году караимы литовского города Троки — одного из главных центров их проживания на территории Российской империи — подали царю ходатайство, в котором просили именовать их не евреями, а «российскими караимами исповедания Ветхого Завета». Согласия царя они тогда не получили. Тем не менее своё ходатайство караимы неоднократно возобновляли. В качестве одного из главных доводов они использовали холопскую выдумку: во время распятия Иисуса Христа, утверждали караимы, их не было в Палестине, — они, дескать, уже проживали в Крыму. Их прошение было наконец удовлетворено. В 1863 году император Александр II утвердил законопроект, согласно которому прежнее, закрепившееся за ними название «евреи- караимы» укорачивалось теперь до одного слова — «караимы». Причём санкционированное властями отмежевание этих потомков Израиля от еврейства не ограничилось столь малой формальностью: караимов уравняли в правах со всеми российскими подданными.
И всё-таки новый закон остался, похоже, только на бумаге. Иначе бы караимское общество не обратилось в 1875 году к министру внутренних дел России с тем же прошением: предписать местным властям именовать караимов караимами и не применять к ним ограничительных законов, установленных для евреев. О благоприятном для караимов постановлении 1863 года запамятовали, видно, даже в самой канцелярии государя: ходатайство было отклонено. Но караимы упорно хотели отмежеваться от евреев. В 1892 году они хлопотали о замене словосочетания «караимская синагога» словами «караимский собор». Однако российское правительство и в этот раз ответило им отказом.
В том же 1892 году очередной глава караимского духовенства адресовал своё послание очередному русскому императору c просьбой всё о том же: не приравнивать караимов к евреям. Аргументируя справедливость такого разграничения, ходатай заметил, что во время еврейского погрома в 1881 году его единоверцы не пострадали; значит, заключил он, «русский народ не считает караимов евреями и не признаёт их врагами человечества, как евреев». Государь это прошение удовлетворил.
Хотя царское правительство несколько улучшило правовой статус караимов, сомнений в их национальной принадлежности ни у кого, видимо, не было. Скрижаль узнал, что евреям в России запрещалось пользоваться родным языком для ведения торговых книг. Караимы же в 1895 году подобное разрешение получили: в этом постановлении говорилось, что они могут вести свой учёт на родном для них языке. А в языке караимов ясно прослеживаются заимствования из иврита.



*

С подобным же ходатайством — не причислять их к евреям — обратились в Министерство внутренних дел рейха караимы Германии. Это произошло после того, как с приходом к власти Гитлера нацисты ввели здесь антиеврейские законы. В январе 1939 года эта просьба была удовлетворена. Однако в ведомствах рейха, которые отвечали за уничтожение евреев, вопрос о расовой принадлежности караимов был поднят ещё раз. Чтобы поставить точку в этом запутанном деле, министерские чиновники решили довериться мнению еврейских авторитетов, — людей, обречённых на смерть. Каждый из троих опрошенных учёных, чтобы спасти своих братьев и сестёр, которые отрекались от родства по крови, ответил, что караимы — не евреи. И во время Второй мировой войны нацисты их, как правило, не преследовали.



*

Почти каждый день после работы Скрижаль направлялся в библиотеку. До закрытия читального зала оставалось ещё три с половиной часа, и он мог распоряжаться этим временем по своему усмотрению. Омрачало его лишь то, что сперва нужно было перекусить. На его пути в библиотеку находилась одна единственная в этом районе столовая — «Пельменная». В меню здесь неизменно значились только пельмени и котлеты — и те и другие одинаково несъедобные. Приближаясь к этому заведению, он, бывало, уговаривал себя, что есть почему-то не хочется, и шёл прямиком в читальный зал. Но в таких случаях он через час-другой невольно начинал думать о еде, и это мешало ему сосредоточиться на занятиях. Наконец Скрижаль решил больше не обманывать себя и не обходить столовую стороной.
Обрекая себя на многолетнюю работу, взвешивая свои силы и всё то, что способно помешать его стремлению к знаниям, он не в последнюю очередь думал о количестве противных пельменей и не менее противных котлет, которые придётся съесть по дороге в библиотеку.