— У Вас столько литературных премий, столько публикаций!
— Все это чушь. У поэта совсем другие награды — психушка, застенок, эмиграция, отсутствие публикаций… Но быть поэтом никому не советую.

Последнее дело для поэта — стремиться понравиться читателю.

Чужая дача — это особое счастье. Приезжаешь в гости и балдеешь, отдыхаешь. Никаких забот.
31.08.2014 был у Димы и Нины в Купавне. Рубил дрова, жарил шашлыки, выпивали, закусывали, ели огромный и сладчайший астраханский арбуз, пили чай с конфетами, играли в пинг-понг, смотрели на котят, которых родила соседская кошка.
…Черный, огромный, страшный кот (папаша) вдруг прыгнул ко мне на колени (я сидел) и замурлыкал…
А сосны, а березы, а клены!..
Друзья, Купавна, природа… Есть-есть счастье на земле!

Мама воцерковила меня в глухие коммунистические годы. Я учился в 6 классе.
Крестил меня в церкви в Вешняках (там, кстати, есть наши фамильные иконы) отец Валентин.
Окрестив меня, он сказал:
— Вырастешь, придешь в храм работать, будешь иконописцем.

Увы, иконописцем я не стал. Нет у меня такого таланта.

Гулял намедни по Столешникову переулку, он теперь такой роскошный, европейский, дорогущий, помпезный…
А много лет назад, когда я был молодым московским журналистом, в Столешниковом располагалась неказистая (чердачная) художественная мастерская моего друга художника Гены Доброва. И я частенько к нему заходил, чаще всего не один, с девушками, ну и мы пили чай с баранками, общались… Правда — вино и водку не пили.
Гена мне рассказывал о своей жизни на Валааме, о работе участковым в московской милиции, о советских проститутках, законах художественного ремесла, о своих учителях…
Геннадий Добров (царствие ему небесное!) — это был мой университет жизни. Один из многих университетов.