Кризис заставляет крутиться еще сильнее. Для того чтобы выпускать некоммерческие журналы, нужны спонсоры. Их на всех не хватает.
С Нукзаром меня познакомил Володя С., маститый писатель, который однажды в Лондоне издалека видел Бродского и потом написал об этом два тома мемуаров.
Нукзар, по словам Володи, был миллионером и писал стихи.
15 января Нукзар пригласил меня в Кофе Хаус на Новокузнецкой. Я приехал. Он там сидел с курносенькой симпатичной девушкой и нервными, быстрыми глотками опустошал пивной бокал. Девушка (Лиля, — она представилась) умиротворенно пила воздушный капуччино.
Нукзара развезло. Он начал эмоцианально и темпераментно рассказывать о себе:
— Я имею 10 тысяч квадратных метров в аренде. У меня пять квартир в Москве. Я создал здесь рынок строительства. Я открывал пинком дверь в кабинет Ресина… У меня был личный самолет… Я жил в Латинской Америке 5 лет, я знаю испанский в совершенстве, я обыграл Каспарова в шахматы, хотя у меня только первый разряд… В день я трачу 10 тысяч рублей на друзей и 15 тысяч на благотворительность.
Я слушал его и радовался, надеясь, что он потратит немножко денег и на мои журналы.
В перерывах между этими речами Нукзар читал стихи собственного сочинения.
Я улыбался и смущенно ерзал на стуле.
А Нукзар все читал и читал стихи и рассказывал о своих успехах и прекрасных человеческих качествах.
Когда он в очередной раз повторил, что тратит в день 10 тысяч рублей на друзей и 15 тысяч на благотворительность, я стал находить в его стихах определенное очарование.
— Ты прекрасный поэт! — наконец, сказал я. — Мне очень понравились твои стихи. Тем более что ты пишешь не на родном языке, а это так сложно. Я вот иногда пробую сочинять на немецком и французском — получается полное дерьмо… А у тебя есть чувство, темперамент… Слова ловко подбираешь, рифмы…
Теперь улыбался Нукзар.
Потом мы опять пили пиво, Нукзар читал стихи, а я внимательно слушал.
Просидели мы часа два. Стали собираться. Нукзар подозвал официантку. И начал искать в карманах деньги. Не нашел. Что делать? Я, конечно, заплатил. И уже думал уходить. Однако Нукзар предложил остаться. И еще сделал заказ. Принесли дюжину пива, пирожных… И мы продолжили.
Спустя полчаса Нукзар как-то незаметно ушел, а мы остались с Лилей… Слава Богу, у меня нашлись деньги заплатить и за этот заказ.
О, Нукзар!
…Смешной факт: сегодня, 28 января, я случайно на улице встретил Нукзара. Он опять пригласил меня в Кофе Хаус. Я не пошел.

Институт литературных премий в нашей стране приобрел милое и откровенно-родственное очарование.
Литературные начальники стоически верны себе и не изменяют моде награждать премиями (или номинировать на них) своих детей, жен, других родственников… Чужакам, понятное дело, ничего не светит.
…Учась у старших товарищей, надо бы мне в журнале «Дети Ра» издать такой приказ.

Награждается за гениальность главный редактор Евгений Степанов.
Награждается за талант первый заместитель главного редактора Анна Романюк.
Награждается за даровитость дочь Евгения Степанова Анастасия Степанова.

И подпись: главный редактор Евгений Степанов.

Так получилось, что весь декабрь 2008 года смотрел телевизор. Чушь показывают, конечно, несусветную. Юмор а ля Петросян, тотальный спорт, плохая Америка и т.д. Запомнились только передача об Эльдаре Рязанове, вечер Татьяны и Сергея Никитиных, интервью Познера с Чубайсом.
Однако то, что у нас безобразное ТВ, даже хорошо. Отвратителен сам институт ТВ. Человек тупо лежит на диване и глазеет в какой-то ящик. Ничего не делает. Просто убивает время. Если бы ТВ было интересное, тогда бы еще больше людей ничего не делало.

Чубайс в интервью Познеру по ТВ признал, что приватизация в России прошла несправедливо.
Тут он не удивил.
Еще Чубайс сказал о том, что заработал большие деньги за эффективный менеджмент РАО ЕЭС России.
Тут я улыбнулся. Ах, какая большая заслуга — эффективно управлять РАО!
Наверное, еще более сложная задача — эффективно управлять Газпромом!

Об интервью Чубайса Познеру я потом говорил с родным братом Анатолия Борисовича — Игорем Борисовичем.
Игорь Борисович Чубайс настроен достаточно негативно к деяниям родственника. Подверг его критике. Сказал о том, что институт частной собственности в России до сих пор толком не работает. Даже не создан.
Я очень удивился, слушая Игоря Борисовича. По идее, эти слова ему должен бы говорить я.

Ходил с одной милой девушкой на каток. Не катался 30 лет. Получил небывалое удовольствие. Уютный московский дворик, вокруг старые дома и храмы. И — лед… И — коньки. И — неуверенное, смешное скольжение. И, конечно, красивая барышня. Как будто начало прошлого века. Как будто прощаешься…

Многие ждут второго пришествия Христа. А ведь оно уже произошло. Человечество — это и есть Христос. Христос-человечество. Он действительно в каждом.
А как же убийцы, насильники?
Вот это и есть самый сложный вопрос в мире.

Собрались у меня дома 30 декабря. Все мои сотрудники, а также Александр Давыдов, Виталий Владимиров, Виктор Грушко. Очень хорошо выпили и поболтали.

Второй раз встречал Новый год один. Послушал гимн, Президента, выпил шампанского, загадал желания под бой курантов. Посмотрел мракобесный телевизор. Почитал корректуру нового номера «Детей Ра». И примерно в два ночи заснул.

Сидор Иванов жил один в центре города. Женщин к нему приходил много. Как-то раз пришла довольна экспрессивная дама. Выпили, закусили… Началось… Во время акта девушка стала, прости Господи, кусать Сидора Иванова.
— Это у меня страсть так проявляется! — объяснила темпераментная и немного смущенная девушка.
Сидору было больно, но он как настоящий мужчина виду не подавал.
Вскорости на его плечах и груди появились огромные синяки…
Через день к любвеобильному развратнику Иванову пришла в гости другая дама. Опять начался процесс… Дама попросила Сидора:
— Сними майку, я хочу смотреть на твое прекрасное тело…
— Извини, я не хочу… Стесняюсь.
— Почему?
— Ты понимаешь, когда-то давно, в молодости, я был в горячих точках… Раны остались, шрамы. Боюсь тебя напугать, — сказал Сидор Иванов.

13 января ходил на вечер «Знамени» в Библиотеку иностранной литературы.
Интересно было послушать классика Леонида Зорина. Он правильно говорил о том, что литература — это крик, мольба…

Мне кажется, сейчас создать имидж сверх-поэта практически невозможно.
Мог бы, наверное, стать супер-героем Емелин. Если бы, не дай Бог, сел или угнал самолет… Что-то в этом роде.
То есть народного поэта-героя (как, например, Высоцкий) представить затруднительно.
Впрочем, есть способ. Найти какого-то литературного негра, например, для артиста Безрукова или узника Ходорковского. Да, Ходорковский — это лучший вариант. То есть сначала надо стать звездой, а потом поэтом. Иначе (по честному!) сейчас невозможно.
Вход в историю литературы у п р а в л я е м. Более того, даже стихийные явления в культуре, по-моему, управляемы.

Айги, Высоцкий, Бродский — гиганты русской поэзии. Они даже и не поэты. Они фигуры… Странная вещь: хорошие добротные поэты (например, Валерий Прокошин) не имеют шансов остаться в сознании народа великими поэтами. Срабатывают другие механизмы. То есть нужно писать не стихи, чтобы стать великим поэтом.

Политика «Нового мира» в области поэзии — для меня загадка. Они вроде бы потихоньку начали печатать «других» поэтов. Хорошо. Но что из этого получилось? Если традиция, значит Файзов. А не Прокошин. Если авангард, то Азарова. А не Альчук и Кацюба. Но ведь это разные величины. Неужели это не очевидно и Крючкову, и Кублановскому?

Чудесный фильм о конформистах и нон-конформистах. Фильм о каждом из нас.
Главный герой — это новый Лев Николаевич Мышкин. Святой. И он побеждает. А конформисты проигрывают, даже если получают сытые должности в Америке.

Эпос. Вершина. Гениальный Серго Закариадзе. Смотрю каждый раз — и плачу.

Опять смотрел «В бой идут одни старики». Макарыч (Смирнов) покрывает крестным знаменьем самолет Маэстро (Быкова). Идет на таран Серега. Солдаты кормят детей. Звучит прекрасная и родная для меня с детства украинская мова. Погибают прекрасные люди. Не могу смотреть. И опять смотрю, смотрю.

Лопатин (Никулин) в фильме «Двадцать дней без войны» говорит: «Они думали, победа будет за ними. А будет за нами». Я не знаю, какой еще актер мог бы т а к сказать. Мог бы т а к прожить эту роль.