Дождь, холодный вечер и вокзал,
Запахи полыни, хризантем.
Многие из слов, что я сказал,
Говорить не стоило совсем.

Музыкант сыграл плохой этюд,
И в груди застряла нота си.
Звуки не слова, они не лгут,
Ты теперь с собою их носи.

Вот кафе: тепло, уютно в нем,
Огоньки горят, как и тогда...
Я вернусь сюда, быть может, днем,
А быть может, вовсе никогда.

«Если так холодно нам,
Можно пойти домой,
Не заболей, врагам
Не подари покой».

Остров, река, катера,
Друг говорит: «Вот — Кант.
Краткость, брат, не сестра,
Краткость и есть талант».

Чайка кричит — и в синь
Неба или воды.
«Шапку на лоб надвинь,
И к соловьям, в сады».

На предрассветном фоне
Мы оба — сизый дым.
Уселись на балконе,
О разном говорим.

Вдыхая влажный воздух,
В колючий прячась плед...
О том, что меркнут звезды,
О том, что денег нет.

Что кажется нам синим
Пустой осенний сад,
Что мы вдвоем простынем,
И надо бы назад.

Под песенки какие
Беседовать легко,
А больше, дорогие,
Не нужно ничего.

Я, наверное, очень устал
Разговор продолжать между строк.
На бумаге рисую овал
И смотрю в подвесной потолок.

Посмотри, что я нарисовал,
Вот и звездочка вышла опять,
А вот здесь, рядом с домом, вокзал,
Забирай мой рисунок ругать.

Покажи его умным друзьям,
Пусть оценят и скажут, мол, «да,
Есть талант, но вон тем фонарям
Так мешает большая звезда».

Это ладно, то все ничего,
Эту звездочку можешь стереть,
Все равно не понять, для чего
Ей на лица земные смотреть.

С карамелью жую шоколад.
Улыбаюсь. Смотрю на закат.
Собираю случайные взгляды.
Рады мне? Ну, конечно же, рады
Только чайки и злые коты.
Жду тебя, мне не встретишься ты.
Так зачем же я жду? Да вот, так...
Обнимаю голодных собак.
Беспокойны соленые воды,
Может, жду не тебя, а погоды.
«Отчего же не ждать?» — сказал Фет.
Жду погоды, закатом согрет.

С самим собой стихами говорить
О том о сем. Открыть громадный том,
Спустя страницу, что греха таить,
Его легко отбросить на потом.

Пройтись по парку и глаза поднять,
И вдруг увидеть небо над собой.
Увидеть небо и забыть опять,
С тенями раствориться под листвой.

Вернуться ночью, прыгнуть на кровать.
Закутаться. Уснуть. И видеть сны.
Проснуться сразу, снова засыпать
В лучах апрельской ангельской луны.

Встать утром, вечный напевать мотив.
Умыться и пойти на фестиваль,
Враз убедившись, что вполне красив,
В глаза запрятав глупую печаль.

На сцену выйти, встретить пустоту.
И музыку нанизывать на нить,
Звать, вызывать далекую звезду.
С самим собой стихами говорить.

Как, наверно, страшно быть поэтом,
И не знать о том, что ты поэт.
Я потом подумаю об этом,
А сейчас пишу тебе: «Привет,

В этом доме пусто, одиноко.
Как твои теперь идут дела?
Я читал, дочел до эпилога,
Все-таки та дама умерла.

Что-то здесь я сильно задержался,
Все свои давным-давно ушли,
Все ушли, и дом на мне остался,
А за домом сад и тьма земли».

Не ответила, ответишь позже...
Мне в окошко пялиться опять.
Кажется, откапал теплый дождик,
Что ж, пойду с собаками гулять.

Все читаю о странствиях брига,
О герое, живущем в аду.
Скоро кончится милая книга,
И я снова к тебе попаду.

Посмотрю на большие сирени,
Вероятно, до моря пройдусь.
Под тенями прибрежных деревьев
Потеряюсь и снова найдусь.

И не надо, не кончится это,
Повторится и свет, и вода.
Огонек от песчаного следа
Навсегда, навсегда, навсегда.

Стол, скамейка, облака, тропинка,
Лист опавший, лужа, след ботинка.
Молния, суглинок и травинка.
Молния! Лицо, глаза, дождинка.

Город. Лес, воздушность, воздух, вечер,
Озеро, рука, огонь, палатка.
Сердце, сердце, вдох, огниво, плечи.
Тишина, свобода, куропатка.

Звезды, молоко, прохлада, кроны,
Теплота, вода, покой, улыбка.
Свежесть, взгляд, иголочки и клены.
Солнышко! Лучи, зайчонок, рыбка.

Год. Дождинки, лужи, холод, ветер.
Горло, воротник, дрожанье, льдинка.
Остановка, голос, память, вечер,
Стол, скамейка, облака, тропинка.

Голова заболела с утра,
Может, это погода меняется?
Ничего я не выпил вчера,
И от этого все усложняется.

Так обыденно все и всегда.
Одиночество — время вечернее.
Одинокая светит звезда,
Моей музыки муза дочерняя.