Марк РОЗОВСКИЙ
ПОРА МАКБЕТА
* * *
* * *
Пришла пора мне оживить Макбета.
Обмажу кровью занавес и пол.
Все в красном. Лучше нету цвета
Для мокрой пьесы, кто ее прочел.
А в зале кто? Да только инвалиды,
На костылях пришедшие с войны.
На сцене взрывы, дымы, геноциды —
Им, инвалидам, эти игры не страшны!
Уже по трупам артиллерия хреначит,
Врага добитого нещадно сокруша…
Зачем Искусство, если ангел плачет
Над телом павшего в воронке малыша?!
Обмажу кровью занавес и пол.
Все в красном. Лучше нету цвета
Для мокрой пьесы, кто ее прочел.
А в зале кто? Да только инвалиды,
На костылях пришедшие с войны.
На сцене взрывы, дымы, геноциды —
Им, инвалидам, эти игры не страшны!
Уже по трупам артиллерия хреначит,
Врага добитого нещадно сокруша…
Зачем Искусство, если ангел плачет
Над телом павшего в воронке малыша?!
* * *
Жизнь копеечки не стоит,
Смерть меня не беспокоит,
Если обе не мои...
Без меня идут бои.
Смерть меня не беспокоит,
Если обе не мои...
Без меня идут бои.
ЧЕРНИКА ГЛАЗ
Медсестрам наш восторг и ласка!
Все помню — операционный стол,
Чернику глаз твоих над маской,
Когда ты делала укол.
Проснувшись, — снова твое личико.
Опять черника твоих глаз…
Не отходи, моя сестричка!
Укол мне сделай еще раз!..
Готов всю жизнь в больнице этой
Я с наслаждением лежать.
Лица не видеть и без света
Черты твои воображать.
Все помню — операционный стол,
Чернику глаз твоих над маской,
Когда ты делала укол.
Проснувшись, — снова твое личико.
Опять черника твоих глаз…
Не отходи, моя сестричка!
Укол мне сделай еще раз!..
Готов всю жизнь в больнице этой
Я с наслаждением лежать.
Лица не видеть и без света
Черты твои воображать.
МЫ УСТАЛИ ХОРОНИТЬ
Что ни день, то смерть приходит.
Брысь, костлявая, отзынь!
Пышно при любой погоде
Ядами цветет полынь.
Сколько близких и неблизких
Неродных мне и родных
Попадают в эту чистку…
Каждый день — удар под дых!
Мы устали не от плача.
Мы устали хоронить.
Как сказал еще Боккаччо, —
Больше смейся — будешь жить!
Брысь, костлявая, отзынь!
Пышно при любой погоде
Ядами цветет полынь.
Сколько близких и неблизких
Неродных мне и родных
Попадают в эту чистку…
Каждый день — удар под дых!
Мы устали не от плача.
Мы устали хоронить.
Как сказал еще Боккаччо, —
Больше смейся — будешь жить!
ПОЦЕЛУЙ ПРИ БОМБЕЖКЕ
Неуместна любовь при крушении.
Но она всех крушений сильней.
Жизни нет никогда завершения,
Если мы продолжаемся в ней.
Жизнь есть жизнь. В ней не все понарошке,
Дьявол слаб, наши души губя…
Славлю я поцелуй при бомбежке.
Смерть, ты — дура. И — нету тебя!
Но она всех крушений сильней.
Жизни нет никогда завершения,
Если мы продолжаемся в ней.
Жизнь есть жизнь. В ней не все понарошке,
Дьявол слаб, наши души губя…
Славлю я поцелуй при бомбежке.
Смерть, ты — дура. И — нету тебя!
* * *
Скажу вам прямо, не тая,
Без всяческих затей:
Вам жизнь опять нужна моя,
Но мне она нужней.
Без всяческих затей:
Вам жизнь опять нужна моя,
Но мне она нужней.
Марк Розовский — драматург, режиссер, поэт, прозаик, художественный руководитель театра «У Никитских ворот», заслуженный деятель искусств РФ, Народный артист России. Родился в 1937 году в Петропавловске-Камчатском. Закончил факульет журналистики МГУ и Высшие сценарные курсы. Автор книг «Режиссер зрелища», «Дело о “конокрадстве”», «Изобретение театра» и др., пьес «Кафка: отец и сын», «Концерт Высоцкого в НИИ», «Триумфальная площадь» и др. Живет в Москве.
