Екатерина Яковлева, «Готика»
М.: Вест-Консалтинг, 2025
М.: Вест-Консалтинг, 2025
Готика — это устремление вверх, сплошной, витой, усложненный вектор движения; такими же механизмами работает поэзия…
Книга «Готика» Екатерины Яковлевой, выпущенная издательством «Вест-Консалтинг», хорошо демонстрирует таковую устремленность, через сложное кружево преград, через собственное низовое, багрово-красное — вверх, чем бы это не было чревато в современном, предельно прагматичном и эгоистичном мире.
Красивые стихи, прорастающие цветами зла — чтобы над оными, используя волшебные возможности эстетики, распустились световые шары:
Книга «Готика» Екатерины Яковлевой, выпущенная издательством «Вест-Консалтинг», хорошо демонстрирует таковую устремленность, через сложное кружево преград, через собственное низовое, багрово-красное — вверх, чем бы это не было чревато в современном, предельно прагматичном и эгоистичном мире.
Красивые стихи, прорастающие цветами зла — чтобы над оными, используя волшебные возможности эстетики, распустились световые шары:
Белесой плесенью туман
Пророс на Граде Обреченном,
И в настроеньи отвлеченном
«Сегодня» бродит где-то там.
Бессмысленность роняет тень
На одинокие побеги,
Из помыслов взойдут калеки,
Явь стала ниже на ступень.
День осыпается золой,
Существованье все нелепей,
Но что есть жизнь — всего лишь пепел,
На ветер брошенный судьбой.
Пророс на Граде Обреченном,
И в настроеньи отвлеченном
«Сегодня» бродит где-то там.
Бессмысленность роняет тень
На одинокие побеги,
Из помыслов взойдут калеки,
Явь стала ниже на ступень.
День осыпается золой,
Существованье все нелепей,
Но что есть жизнь — всего лишь пепел,
На ветер брошенный судьбой.
Строки гранятся, слова собираются с ювелирной точностью, и картины, входящие в современность, словно противоречат ей, слишком интенсивно закрученной вокруг материального…
Стихи Яковлевой… порой кажется — бесплотны, но нет, здесь — другая словесная плоть, иные мерцания, своеобразные зыбкости, уловимые только чутким сердцем.
Страшные — тяжестью содержания — стихи не редкость для Яковлевой; жестко сделанные, они обжигают сознание читателя, тем не менее, не оставляя ощущения полной безнадежности:
Стихи Яковлевой… порой кажется — бесплотны, но нет, здесь — другая словесная плоть, иные мерцания, своеобразные зыбкости, уловимые только чутким сердцем.
Страшные — тяжестью содержания — стихи не редкость для Яковлевой; жестко сделанные, они обжигают сознание читателя, тем не менее, не оставляя ощущения полной безнадежности:
Пришей обсидиановые крылья
К моей обезображенной спине,
Без них — не оторваться от бессилья,
Свои — я потеряла на войне.
Возьми иглу, вонзи поглубже в кожу
И черной нитью грани прочерти,
Пусть даже эта пытка уничтожит,
И так я уничтожена почти.
К моей обезображенной спине,
Без них — не оторваться от бессилья,
Свои — я потеряла на войне.
Возьми иглу, вонзи поглубже в кожу
И черной нитью грани прочерти,
Пусть даже эта пытка уничтожит,
И так я уничтожена почти.
Ведь речь идет о новых крыльях, сулящих и новые полеты.
Сумрачность колорита:
Сумрачность колорита:
Надгробный камень холодит мне спину,
Рассыпался букет кровавых роз,
Луна вокруг сплетает паутину,
Скажи, что эта драма не всерьез.
Надгробный камень высится чертою, —
Нас равнодушно разлучил гранит,
И тело теплое мое, живое,
В тебе желаний не воспламенит.
Рассыпался букет кровавых роз,
Луна вокруг сплетает паутину,
Скажи, что эта драма не всерьез.
Надгробный камень высится чертою, —
Нас равнодушно разлучил гранит,
И тело теплое мое, живое,
В тебе желаний не воспламенит.
Жизнь всегда играет разными оттенками — проигрыша и выигрыша; и, многое сплетая, поэт добивается космического эффекта созвучий:
Смерть ощущается как сон —
Полет Души в ночное небо,
И черный космоса бутон
Сомкнется, словно стены склепа.
Не торопись умчаться в сны
Сквозь тьму туманностей, хотя,
На темной стороне Луны
Я жду тебя.
Полет Души в ночное небо,
И черный космоса бутон
Сомкнется, словно стены склепа.
Не торопись умчаться в сны
Сквозь тьму туманностей, хотя,
На темной стороне Луны
Я жду тебя.
Сон. Свет. Смерть.
Темнота и тишина.
Многое заставляет перечувствовать заново поэзия Екатерины Яковлевой.
Темнота и тишина.
Многое заставляет перечувствовать заново поэзия Екатерины Яковлевой.
Александр БАЛТИН
