По небу разбросаны ветви, как сети,
Но солнце не ловят, и облако — мимо.
Деревья зимой крепко спят, как медведи,
Хоть птицы щекочут, но сны — слаще Крыма.

Они — на весну подзарядка крутая,
Чтоб выстрелить разом зеленою кроной.
Сезонный характер! Мы сами ведь таем
В апреле со снегом натурой влюбленной.

Пока же — зима, и сугробы по пояс,
Морозы под тридцать, Россия не шутит:
Она закаляет, о нас беспокоясь,
И мы ведь справляемся с этим по сути!

Каждое утро, проснувшись, благодарю
Время года, свою природу, планиду,
Стечение обстоятельств, небо, зарю
За новый день (усопший мой враг, завидуй!).

И поцелуйные губы я обвожу
Карандашом, глаза зеленые — тушью:
В пику любому вымыслу и миражу,
Чтобы не подменяли реальность чушью.

Я через зеркало убеждаюсь — жива!
По электронке всем сразу шлю ответы.
Чтобы не заглохла без подпитки молва,
В мир выхожу, подбрасывая сюжеты.

Ниша моя наглядно заполнена мной.
Голос звучит при встречах и в телефоне.
Я понимаю, что надо любой ценой
Быть, присутствовать, выделяться на фоне…

Можно ли отвернуться от яви и спрятать в песок
Голову? Словно неважно все сущее: пруд, лесок,
Происходящее с кем-то, как и толчки в груди
Собственной… Но гармонию шанса нет обрести.

Глупо скрываться от правды, критиковать чей-то шаг
Вместо баланса и веры. Путь — так на всех парусах!
Ибо при поисках смысла, где место есть и твое,
Включается и палитра яркая, и чутье.

Жизнь — это вечный тренинг, а не ускользание ОТ:
От понимания мира, от продвиженья вперед.
Нужен, конечно, вектор для сердца, в котором — толчки,
А это — любовь и люди, главные маячки!

На улыбках экономить глупо
(Это знают даже малыши),
Для того и существуют губы
Чуть пониже зеркала души.

Зимой на наших грядках пусто;
Метель сугробы намела.
Люблю пекинскую капусту,
Хотя в Китае не была.

Зато — сто метров до прилавка,
И есть купюры в кошельке
На зелень. В магазине травка
Еще доступна. Налегке

Иду, в пакетике — томаты,
Лучок, петрушка, ерунда…
Мужик, чуть более лопаты,
Гребет сугроб туда-сюда.

Надеется в пучине снега
Найти не мерс, так хоть пежо.
Я говорю, давясь от смеха:
— Зарядка — это хорошо!

Он, покраснев в работе густо,
Косится глазом, как узбек.
В пакетике моя капуста
Скрипит по-бабьи: — Жизнь — успех.

И правда — это же удача,
Какие б ни были дела!
А он, глупец, нам, чуть не плача,
Парковка, блин, мол, тяжела…

1.
Ой, подумаешь, — страшилка, мол, уши,
Как у зайца отрастут у лесного!
Жизнь — и все растет! В саду — вишни, груши,
Как положено, — все снова и снова…

Спрячусь где-нибудь, как в джунглях! Малина
Просто буйствует, смородина, слива…
Будут уши лишь торчать длинно-длинно
И подрагивать красиво-красиво!

2.
Нос орлиный, словно клюв, —
Это я в лице люблю.
Подрастет еще? Не спорьте —
Лучше вишенки на торте,
То есть кнопки на лице.
Никогда на мудреце
Не представить сей ошибки,
Вызывающей улыбки.
На гравюрах всяк носат,
Обожаю их парад
Красоты, проникновенья
В смысл жизни и мгновенья.

Облетела листва. Мне стал виден в окошко
Белый храм Рождества в золотых куполах.
А ноябрь есть ноябрь: дождь иль снежная крошка
Расстоянья штрихуют, сгущаясь в углах.

Пусть не каждый хоть день! Промывается воздух
Колокольными звонами, чтоб дать дышать.
Этим и насыщаешься вольно и просто,
Ибо вектора так не теряет душа.

На москитные сетки, в которых — фрамуги,
Налетают синички, гони — не гони.
Но зато купала дарят солнце округе,
Золотясь даже в самые мрачные дни.

Мужчина может подвести,
А зеркало — о, нет!
Пускай нам больше тридцати,
Спасибо сумме лет.

Ведь и цветку раскрыть дано
Бутон — на цикл свой весь.
Что в зеркале отражено,
То, в сущности, и есть.

На пике массы лепестков
Посмотрим на итог.
Отлично, если он таков,
Каким задумал Бог!

К вечному сну расположенных нет,
Ежели пуст он и без сновидений.
Даже глубокие старцы, как тени,
Просят на «дальше» у Бога билет.

Разве не все увидали они?!
Пусть даже так, повторение тоже
Может насытить волнующе дни
И осчастливить. А память — на что же?!

Воспоминания — как горизонт,
Хоть и в обратную сторону света.
Трудно найти в атеизме резон,
Он убивает бессильем ответа.

И червоточиной мучит людей,
Выбитой из-под души табуреткой,
Страхом, отсутствием впредь новостей
И от потомков, увы, и от предков.

А пустоте и доверия нет.
Лучше с болячками вместе, но, как-то
Перемогаясь картинками, фактом,
Двигаться дальше, не выключив свет.

Сбросим меха, в сарафанах
Выйдем по маю гулять.
Дворник наш в вязанках драных
Скажет: — Приветствую, мать!
             — Здравствуйте, дядя! Сыночком
Я не смогу называть
(Лишь своего сына — точка! —
Только ему я есть мать).
           Ветер раскрутит мне локон,
Солнце разгонит в глазах
Зайчиков. Дворник вновь око
Выкатит, чтобы сказать:
          — Девушка, ой, извините,
Не разобрался сперва…
Я рассмеюсь: — Не в обиде,
Вами играют слова.
            Я ведь до бабочки, раньше,
Сороконожкой была,
Шаркала дружно, в мамаши
Явно годилась…
                             — Дела! —
Ахнет он, сдвинув с фасоном
Шляпу, почешет в башке…
Я же вспорхну над газоном
И растворюсь вдалеке.