Суетишься, крутишься, вкалываешь, пытаешься хоть что-то заработать, занимаешься, как принято говорить, бизнесом. Добудешь тридцать тысяч рублей — уже рад. Можно еды купить и новый костюм.
И тут проходит интересная информация в прессе. Один беглый политик вывез из своей страны две тонны долларов.
Д в е  т о н н ы  д о л л а р о в! Вот это я понимаю — уровень. Вот это я понимаю — размах.
Не два миллиона, не два миллиарда, а две тонны. Грузовик денег.

А бизнесом этот человек вроде никогда не занимался. И нет этого человека ни в каких списках Форбс.

Много лет я арендую небольшой офис в самом центре Москвы, в районе Тверской улицы, напротив Мэрии. Это очень удобно. Клиентам легко добираться и вся инфраструктура большого города — к твоим услугам. Конечно, дороговато. Но все равно это выгодно. Место имеет большое значение…
Бизнес у меня сомнительный — я выпускаю книги. Денег это больших не приносит. Но зато я при деле. И никто не скажет, что я бездельник. Руковожу я издательством уже 22 года. Из них десять лет сижу здесь, на Тверской.
Место у нас престижное. И само здание престижное. Даже немного пафосное. Трехэтажный особняк ХIХ века. Колонны. Огромный холл. В холле — аквариум и плазма. Буфет. Внутренний ухоженный дворик, где растут молоденькие елочки и декоративные кустики, стоит уютная беседка и тянутся вдаль ухоженные дорожки, выложенные тротуарной плиткой.
Самое солидные люди в офисе — охранники. Они всегда в пиджаках и  при галстуках. Но иногда с ними происходят разные забавные казусы.
Охранник Еремей (все его за глаза называют Ерёмой) появился совсем недавно.
Когда я его впервые увидел на вахте, то сразу же представился, сказал, что я директор издательства из комнаты 21.
Еремей (ему лет пятьдесят, высокий, жилистый, кареглазый) обрушил на меня лавину слов:
— Очень-очень приятно! А я в прошлом офицер российской армии, комиссован по состоянию здоровья, был контужен, но хочу еще Родине послужить. Вот теперь буду здесь. Буду ваше здание охранять. На СВО меня не берут. Говорят, мол, свое отвоевал. Но я еще буду писать министру. Надеюсь, меня возьмут.
С тем пор дважды в день (когда приходил на работу и когда уходил с нее) я слушал рассказы Еремея об армии, о его контузии, о мировом положении дел, об «Искандерах» и «Хаймерсах»…
Ну, любит человек поговорить. Разве это порок?! Но кому-то это не понравилось. Видимо, кто-то из арендаторов пожаловался руководству здания на говорливого охранника.  И руководство сделало замечание Еремею. Мол, не надо там много трепаться. Особенно на политические темы, об армии и т. д. Ваша задача — выдавать ключи и следить за порядком.
— А что говорить совсем нельзя? — взмолился Ерема.
— Можно, но немного. И на нейтральные темы. Например, о погоде, — сказало начальство.
Как настоящий военный Ерёма приказ воспринял буквально и конкретно.
И теперь он всех арендаторов (и меня в том числе) ежедневно атаковал рассказами о погоде.
— Здравствуйте, здравствуйте, говорил он при встрече в конце ноября, вот и началась мерзкая московская зима. Опять грязь. Это что-то среднее… И не зима, и не осень. Будьте осторожны — гололед. А вот в Крыму сейчас плюс десять. И в Геленджике плюс десять. Даже в Таганроге тепло. Некоторые купаются. Я сам по телевизору и в соцсетях видел. Помните, как в фильме «Асса», там Говорухин играет бандита? И вот он, Говорухин,  там зимой, в Ялте, купался. А у нас слякоть, гололед, грязь. Это Москва.

Теперь я (и весь остальной офисный планктон) знал, какая погода в любом регионе России, какие прогнозы на завтра и послезавтра, какую одежду следует надевать и т. д.

Ерёма нас всех просвещал.
Люди привыкли. Ну, говорит человек и говорит, пять минут в день можно потратить на отвлеченную беседу. Не все же время вести деловые разговоры.
Проработал Еремей у нас два года.
А потом все-таки уволился.
Другой охранник, Володя, сказал, что Ерёма добился контракта на СВО.