Лилипутин в детстве хотел стать Гулливеровым. Хотел стать сильным и важным и всеми командовать. Он вырос, и действительно стал сильным и важным и всеми начал командовать. Но Гулливеровым его почему-то никто не называл. Называли Капутиным.

Матвей Захарович Романюк копался в огороде, обрезал усы у клубники, сеял морковку и горох… И вдруг калитка распахнулась, и к нему в сад вошли четыре человека.
— Вы Романюк? — спросил самый большой дядька.
— Я, — ответил Матвей Захарович.
— А вот и нет, — парировал дядька. — Вы не Романюк, Вы Романов, потомок цесаревича Алексея.
— ?
— Да-да, не удивляйтесь, он выжил. А это (дядька полез в рюкзак) Вам корона Российской империи. Правьте!
— Правьте! — поддержали дядьку другие члены делегации.
Матвей Захарович рассмеялся и прогнал шутников. И продолжил обрезать усы у клубники, сеять морковку и горох. А когда закончил огородные дела, пошел в баню. Распарился, вышел на травку, выпил кваску и сказал:
— Ля-по-та!

Антисемит Петров не знал, что его прапрабабушка Адель Гершевна Пузыревич была еврейка. Он думал, что она была белорусска. И поэтому был антисемитом.

Чтобы понять политическую ситуацию в нынешней России, достаточно посмотреть старый детский фильм «В королевстве кривых зеркал».

Кошку Лизу некоторые люди почему-то называли Пирдой. Но кошка ни на кого не обижалась. Она обижалась только тогда, когда ей забывали дать молока.

Наташа позвонила и сказала:
— Извини, я тебе перезвоню через две минуты.
Ни через две минуты, ни через полчаса она не перезвонила. Я настойчиво звонил ей в Берлин сам, но никто не брал трубку. Я не знал, что и думать. Очень переживал. Даже давление поднялось.
Через сорок минут раздался ее звонок.
— Извини, — сказала Наташа. — Я уже уходила и не смогла тебе перезвонить.
— Ничего, ничего, — сказал я, — Все в порядке.

Обходясь общими словами, талантливый и сообразительный молодой литературный критик Иван Гарфункель писал всегда одну и ту же рецензию, только название книги заменял. Этого никто не замечал. Потому что в ХХI веке читатели уже почти ничего не читали, кроме газет и детективов. А писатели читали только о себе.

Молодой поэт Желудев написал одно стихотворение. И получил премию «Дебют». Потом издал за свой счет книгу стихов. И получил премию «Московский счет». После этого пришел в ЦДЛ, начал хвастаться перед коллегами. И получил по роже.

Поэт Васильков стихи не любил. Точнее, любил, но только свои. А поскольку работал он главным редактором в литературном журнале, то и печатал только сам себя. В каждом номере были размещены его замечательные сочинения. Редактор отдела критики Крючкотворов в каждом номере писал хвалебные статьи о стихах своего начальника, а других поэтов, понятное дело, ругал.
Все бы хорошо. Но журнал никто не покупал. Это очень удивляло поэта Василькова и редактора отдела критики Крючкотворова.

Однажды поэт Васильков и критик Крючкотворов решил издавать собственный журнал. Они долго думали, как его назвать.
— Давайте назовем его «Поэт Васильков, его друзья, жены и подруги», — предложил острый критик Крючкотворов.
— А что, я согласен, — сказал доброжелательный поэт Васильков.
Так и сделали. Но журнал не вышел. Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям посчитало название журнала слишком вызывающим и отказало в финансировании. А за свои деньги журналы издают только идиоты, к коим ни Васильков, ни Крючкотворов, конечно, не относились.

Юра Беликов прислал экспромт по поводу создания Союза писателей ХХI века.
Печатаю.

-------------------------------------------------------------------------------------------------
* «Державин» - здесь эвфемизм из «Необычного литературоведения» Сергея Наровчатова, приводившего воспоминание Пушкина о посещении лицея Гаврилой Державиным, который первое что спросил, обращаясь к швейцару: «Где, братец, здесь нужник?»