Был на очень хорошем литературном фестивале, организованном при участии Министерства культуры.
«За вклад в культуру» наградили на этом фестивале одну замечательную женщину, работающую также в системе Министерства культуры.
То есть одни чиновники (от культуры) наградили другого чиновника (от культуры). Наградили за то, что человек хорошо выполняет свою работу.
Я не против, я даже рад. Здорово, что хоть кто-то хорошо выполняет свою работу.
…Но вот на церемонии награждения сидел со мной рядом Борис Наумович Марковский, он  о д и н  на свои собственные небольшие деньги делает замечательный толстый журнал «Крещатик». Может быть, и ему — не-чиновнику! — какую-нибудь медаль дать? Но ему не дают.

Обожаю Коктебель. Карадаг, дом Волошина, Волошинский фестиваль, Андрюша Коровин, Боря Марковский, Лео Бутнару, Леня Бахнов, Гена Калашников, Марина Саввиных, Сергей Бирюков, величественное море, Володя Алейников, его дача, наши постоянные встречи, арбузы и дыни.
Не люблю Коктебель. Он стал попсовым и грязным. В море — говно. Канализация работает безобразно. Водопроводная вода — никуда не годится. Народ постоянно травится. Море заслонено коммерческими палатками. Его за палатками даже не видно. То, что сделали люди с Коктебелем, не укладывается в голове. Они его попытались уничтожить. И во многом преуспели.

На Волошинском фестивале был круглый стол, посвященный проблемам русского языка на Украине. Его вел Евгений Чигрин. С большой речью на этом круглом столе выступил политик Константин Затулин. Он говорил о том, как зажимают русской язык на Украине.
Правильно говорил? Да, конечно, правильно. Но имеем ли мы моральное право говорить о проблемах русского языка на Украине, когда у нас дома с родным языком громадные проблемы.
Загляните в российские киоски Желдорпресс — там не толстых литературных журналов. А чтива — сколько угодно!
А как русский язык преподается в школах?!
А как поддерживается некоммерческое книгопечатание?!
Вопросы эти — риторические.
Не буду говорить «за всю Одессу», скажу о себе. Я на протяжении 10 лет издаю  5 литературных журналов. Ни одного рубля от государства за все эти годы я не получил. Литература нынешней власти не нужна.
Так на каком основании мы будем ругать украинское государство за плохое отношение к русскому языку. Наше-то государство чем лучше?
А Затулин, кстати, был депутатом Государственной Думы, то есть частью государственной системы.

Я понимаю, что живу бессмысленно. Бегу, как белка в колесе. Но как это все изменить — не знаю. Не знаю. Не могу.

Звонит автор.
— Это Вы издаете журналы «Дети Ра», «Зинзивер», «Футурум АРТ», «Знание-сила. Фантастика»?
— Да, это я издаю.
— А у меня сейчас книга рассказов выходит.
— Поздравляю!
— Я бы хотел перед выходом книги пропустить все  рассказы через Ваши журналы.
— Нет, мы на это не пойдем.
— Почему? Разве я не могу издать книгу.
— Да, можете, конечно. Но я ее пиарить не хочу.
— А почему Вы мне грубите?
— Разве?
— Да, Вы мне грубите.
— Извините, пожалуйста.

Много поэтов. Хороших и разных.
У меня своя классификация.
Есть поэты-создатели систем.
Их очень немного. Белла Ахмадулина, Виктор Соснора, Всеволод Некрасов, Геннадий Айги…
Эти поэты создали свои системы, свои поэтические миры. Они пишут на своем собственном языке.
Белла Ахмадулина — это система рифмовки.
Виктор Соснора — особый ритм.
Всеволод Некрасов — неслыханный минимализм.
Геннадий Айги — неподражаемый синтаксис.
Есть поэты-мультиинструменталисты. Это поэты, которые замечательно и профессионально владеют разными версификационными формами. Вячеслав Куприянов, Евгений В. Харитоновъ, Дмитрий Цесельчук…
Есть поэты-инструменталисты. Мастера в своем направлении. Иосиф Бродский, Борис Херсонский, Алексей Цветков…
К сожалению, большинство нынешних поэтических «звезд» — даже не инструменталисты. Не буду называть фамилии, у меня и так врагов слишком много.

Мой друг писатель Олег В. сидит в тюрьме в Испании.
Тяжело ему, конечно. Несвобода есть несвобода. Но все-таки условия там неплохие.
В камере два человека. В ней — телевизор, холодильник, нормальный туалет, душ.
Есть бассейн.
В тюремной библиотеке книги на 126 языках. Олег изучает китайский.
Свидания с женой — два раза в месяц. Есть специальная комната для интимных встреч.
В общем, необычные для нашего человека условия.

Несколько лет назад я издал повесть «Лю». В твердом переплете. Вложил немалые деньги в рекламу. Но книгу в магазинах покупали не очень хорошо.
Тогда я немного переписал эту повесть, расширил ее.  Издал ее под названием «Секс в маленьком московском офисе». Секса там особенного нет, нет никаких постельных сцен, вся эротика — в подтексте. Ни копейки я  не вложил в рекламу этой книги.  Но ее, как ни странно, уже почти всю раскупили. Она стала бестселлером крупнейших магазинов.
Вот что такое — название!