Нина Краснова так замечательно прокомментировала в ФБ одно мое стихотворение:

Итак, российское литературное собрание, о котором было столько пересудов в последние месяцы в окололитературных кругах, состоялось. И что оно показало? Да то, что у нас в стране сейчас всё, буквально всё управляется одним человеком, а системы как не было, так и нет. И так, как я понял, думают даже высшие чиновники.
Меня потрясли откровения на одной из секций этого собрания руководителя Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Михаила Сеславинского. Он, как оказалось, даже не знал о том, что пока Госдуму возглавлял крайне непопулярный политик Борис Грызлов, главная библиотека страны – РГБ – получала для подписки на периодику 350 миллионов рублей. Но стоило поменять в Госдуме начальство, бывшая Ленинская библиотека этих денег моментально лишилась. Какой отсюда Сеславинский сделал вывод? Надо искать подходы к первым лицам. По его мнению, вот если б кто-нибудь из писателей или политиков подсказал нашему президенту задать при телекамерах хотя бы одному губернатору вопрос, сколько в регионе закрылось или открылось книжных магазинов, то всё сразу бы наладилось в стране с книжной торговлей. Но, простите, а что, система уже не функционирует? А для чего у нас профильное ведомство существует? Почему профильный министр не в состоянии напрямую поднять проблемы книжных магазинов перед председателем правительства или президентом? Или боится за своё место?

В общем, лично я понял г-на Сеславинского буквально: чтобы наконец начали решаться проблемы, к примеру, литературной периодики, надо любым способом докричаться только до президента страны, а на другом уровне всё равно ничего не решить. Но Сеславинский не научил нас другому: как подступиться к президенту. Это только телевидение подало российское литературное собрание как свободный микрофон: мол, любой писатель мог во время двухчасовой встречи с президентом задать главе государства любой вопрос. Чёрта с два. Всё было умело отрежиссировано. Слово на встрече с президентом получали заранее отобранные люди, согласовавшие даже не с администрацией президента, а с сотрудниками музея-усадьбы «Ясная Поляна» тезисы выступлений.
Я, кстати, не понял, почему на литературное собрание не явилось несколько писателей, принадлежащих к радикальным либералам. Неужели они и в самом деле подумали, что их кто-то хочет куда-то подвинуть и лишить бюджетного пирога и что сверху начнут насаждать какую-то патриотическую линию? По-моему, их волнения зряшные. У меня сложилось стойкое впечатление, что посетившие литсобрание редакторы либеральных изданий уже знают, как перехватить вошедшие в политическую моду лозунги и сохранить денежные вливания в начатые ими проекты.
Напомню о том, как бюджетные средства распределялись до сегодняшнего дня. Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям не жалело миллионов для либералов, а для видимости объективности какие-то крохи иногда подбрасывало и почвенникам. По такому же принципу функционировала и премия «Большая книга». При этом точные размеры грантов и субсидий всегда сохранялись в тайне.
По тому, как было организовано российское литсобрание, думается, в сложившейся системе распределения бюджетных средств мало что изменится. Будет только другая риторика. Но в главном либералы могут не опасаться: пока в Федеральном агентстве по печати сидит г-н Григорьев, а главными экспертами и советчиками будут считаться господа Бутов, Гаврилов, Наталья Иванова, Барметова да бывший глава президентской администрации Сергей Филатов, без бюджетных миллионов они не останутся. Всё будет в порядке и у издательства «ОГИ», которое давно научилось получать миллионы для речных круизов, и у журнала «Знамя», и у Бориса Акунина с Дмитрием Быковым и примкнувшим к ним Захаром Прилепиным.
А как быть с теми проблемами, ради обсуждения которых потомки и родственники русских классиков позвали более пятисот человек? Да никак.
Начну с того, кому пришла в голову эта странная идея созвать форум писателей от имени потомков. Да, никто не спорит, Наталья Солженицына – профессионал экстра-класса. Её мнение о литпроцессе и проблемах писательского сообщества многими ценимо. Но кто такой Михаил Юрьевич Лермонтов? Все знают, что у великого русского поэта детей не было. А значит, и прямых потомков Лермонтова не существует. Так кому выгоден маскарад? Зачем дурить народ? Кто делает бизнес на великом имени?
Похоже, собрание изначально собиралось не для решения перезревших вопросов, а только для каких-то конъюнктурных целей. Во всяком случае подготовлено оно было из рук вон плохо. Ну кому в голову пришла идея организовать секции по жанрам? Неужели и впрямь кто-то думал о том, что на этих секциях приглашённые писатели начали бы всерьёз обсуждать проблемы положительного героя, рефлексии или метафор, чтобы потом во все выявленные тенденции современного литпроцесса посвятить лично Путина.
Понятно, что секции по жанрам должны были сослужить роль некоего камуфляжа. Поэтому я не удивился, когда от имени секции прозы на пленарном заседании в присутствии президента слово получил Сергей Шаргунов, который сразу повёл речь о политике, чем потом заслужил похвалу у главного оппозиционера Акунина. Только не надо говорить, будто Шаргунов проявил гражданскую смелость. Давайте обойдёмся без пафоса. Просто Шаргунов и власть наконец нашли друг друга.
Организаторы собрания изначально утверждали, что без согласования тезисов никому в присутствии Путина микрофон не дадут. Значит, власть явно ждала вопросов Шаргунова об арестантах по «Болотному делу». Судя по всему, это смягчение будет потом подано как результат встречи писателей с Путиным. Ведь не случайно все телеканалы, освещавшие ход литсобрания, демонстрировали в основном кадры с пламенной речью Шаргунова и якобы остроумным замечанием Путина о том, кто служит музам, но не дружит с головой. И при этом никто не сказал о том, а чем прославился Шаргунов как писатель. Его новый роман «1993», похоже, никакого интереса в обществе не вызвал, несмотря на актуальность темы. Боюсь, что самого Шаргунова всё больше волнует не литература, а мелькание по телевидению. А что? Уже сам телегуру Владимир Соловьёв больше не попрекает его благоглупостями, а вторую неделю подряд зовёт в свой ночной воскресный разговор.
Никто не спорит: политика тоже важное дело. Но почему тогда нельзя было организовать секцию, посвящённую взаимоотношениям власти с художниками? Уверен, вот где поле деятельности для Шаргунова и его коллеги Прилепина. Вот где можно было бы пообсуждать злободневный для русских художников вопрос: как деньги у власти взять и всю правду сказать. Правда, Шаргунов и Прилепин деньги на ведение популярного интернет-сайта «Свободная пресса» берут не у госструктур, а у коммуниста-депутата Кумина (по другой версии, Кумин деньгами разбрасывается не по собственной инициативе, а по поручению то ли старших товарищей по партии, то ли по настоятельной рекомендации близких к Кремлю чиновников). Мне бы, будь такая секция, интересно было бы послушать, как одному из руководителей «Свободной прессы» удаётся брать деньги у коммунистов, работать в структурах, аффилированных с либеральной «Новой газетой», ездить по заграницам за счёт бюджета (в частности, Федерального агентства по печати) и одновременно на телеканале «Дождь» бравировать якобы своей независимостью. Но, повторю, секция «Писатель и политика» отсутствовала. Что кому-то не помешало назначить оправившуюся после шестилетней давности скандала с великим кукловодом Владиславом Сурковым звезду отечественной политики Шаргунова модератором скучной секции прозы.
Вообще, у меня сложилось впечатление, что кто-то из организаторов литсобрания очень был заинтересован лишь в том, чтобы пропиарить в присутствии Путина нужных людей. Я, к примеру, так и не понял выступление Владислава Отрошенко. Он вроде должен был отчитаться перед президентом страны о работе секции, посвящённой сразу двум темам – национальным литературам России и продвижению русских писателей в Европе. Но что услышала публика в реальности? Отрошенко взахлёб поведал обществу о том, как прекрасно ему работается в журнале «Русский пионер». Но кто бы в этом сомневался. «Русский пионер» – журнал, во-первых, для олигархов, которые ещё не разучились читать, и, во-вторых, для той части светской тусовки, которая привыкла развлекаться в обществе русских миллиардеров. В академических и педагогических институтах, в библиотеках и музеях это издание, то ли к счастью, то ли к сожалению, не знают. Но бог с ним, с «Русским пионером». Отрошенко продемонстрировал полное незнание проблем национальных литератур. Его умиление случайно попавшим к нему рассказом одного армянского писателя не в счёт. Он даже не знает о том, перед каким сложнейшим выбором оказались национальные писатели. Бывший руководитель администрации российского президента Сергей Филатов настойчиво советует им писать не на родном, а на русском языке, ибо только так можно добиться скорейшего признания на Западе. Но это неправда. Путь к скорейшему признанию на Западе лежит через английский язык. Проблема в другом. Новое поколение национальных писателей в своём большинстве уже отказалось от материнского языка, но и в полном мере русским языком ещё не овладело. Оно не умеет делать подстрочники. А институт редакторов уже практически умер.
А о чём хлопочет Отрошенко? Было видно, что ему хочется только одного – чтобы его переводили в Европе и чтобы о нём постоянно писали зарубежные слависты.
А какую чушь пороли другие допущенные к микрофону писатели?! Меня особенно изумил председатель Союза писателей России Валерий Ганичев, которого как писателя-то никто не знает. У его союза сейчас отбирают трёхэтажный особняк в самом центре Москвы. Он не может уже в течение трёх последних лет найти деньги, чтобы платить хотя бы крошечные зарплаты своему аппарату. В тупик зашли взаимоотношения с Литфондами. У нас заживо в Переделкино горят писатели. Но разве Ганичева это волнует? Он в свои восемьдесят лет по-комсомольски бодро отрапортовал президенту о своих мифических заслугах в деле создания Всемирного русского собора и о том, какие новые книжки написал мало кому известный Юрий Лощиц. Боже, кто управляет писательскими сообществами?! Неужели так трудно было выучиться к восьмидесяти годам чётко ставить проблемы и формулировать мысли? Правда, в последнее время пошли разговоры о том, что Ганичева вот-вот с почётом отправят наконец на пенсию. Мол, неслучайно месяц назад Ганичеву дали команду оформить рабочим секретарём Союза действующего сотрудника администрации российского президента Валерия Казакова. Якобы Казаков за два-три месяца должен очистить аппарат Союза от наиболее одиозных личностей, разобраться с общеписательским имуществом, подготовить почву и юридические документы по вливанию Литфонда в структуру Союза и после заменить утратившего ощущение реальности Ганичева. Но посмотрим, насколько этот проект окажется жизненным.
Пока получилось, что главные идеи, ради которых и собралось литсобрание, озвучили не писатели. Их высказал артист Сергей Безруков. Дожили: артисты решают за литераторов их насущные проблемы. А сами писатели, выходит, уже и ни на что не способны.
Какие же выводы? Неужели всё безнадёжно? Не знаю. Я ещё пытаюсь сохранять какие-то иллюзии. Наверное, после литсобрания последуют какие-то поручения Путина министрам. Возможно, будут созданы Российское литературное общество и Фонд поддержки литературы, а также добавятся бюджетные деньги. Но я-то мечтаю не о новых надстройках. Лично я хочу, чтобы в стране наконец заработала система. Опыт управления всем и вся в ручном режиме неэффективен.
Повторяю, нужна система. Нужны опытные управленцы.
Сейчас многие писатели возлагают большие надежды на советника Путина по культуре Толстого. Он знает, как устроена административная машина. Ему известны многие финансовые механизмы. Но лично меня смущает то обстоятельство, что Толстой вот уже второй год никак не может определиться с тем, что для него главное. Я до сих пор не могу понять: он что, по-прежнему ощущает себя всего лишь руководителем музея-заповедника «Ясная Поляна» и ещё не готов взвалить на себя более масштабную миссию?
Пока невооружённым глазом видно, что, заняв высокий пост, Толстой опирается только на очень узкую группу писателей, которая до этого помогала ему осуществлять различные пиар-акции в Ясной Поляне (я имею в виду Льва Аннинского, Игоря Золотусского, Валентина Курбатова, Владислава Отрошенко, ну, ещё, может быть, Алексея Варламова, к которым теперь, похоже, примкнула молодая расчётливая дама по имени Алиса Ганиева). Но писательское сообщество не исчерпывается только этой одной группой. Надо научиться слышать все литературные течения. Нужно привыкать работать в интересах всей литературы. Тогда, глядишь, что-то и получится.

 Евгений Викторович Степанов — поэт, прозаик, литературовед, издатель, главный  редактор журналов, Президент Союза писателей ХХI века и т. д. И все эти ипостаси отнюдь не номинальны, см. подробнее http://www.stepanov-plus.ru.
А ещё Евгений Степанов постоянно  публикует свои дневниковые записи.
Эка невидаль  — дневники. Литературный дневник — жанр традиционный.
А в эпоху блогов и социальных сетей каждый имеет возможность ежедневно чирикать в публичном пространстве Интернета.
В степановском дневнике есть отклики на политические события, впечатления от окружающего культурного (или квазикультурного) пространства, замечания о просмотренных фильмах и телепередачах  и т. д. — достоинство этих записей лаконичность и избирательность.
Есть ироничные наблюдения за литераторской  средой — из серии «Издательские будни».

Но меня удивляет и привлекает другое — чуткая рефлексия этого взрослого, делового, занятого человека по поводу явлений обыденных, казалось бы, недостойных внимания  и художественного преображения.
Это качество давно отмечают критики, об этом Евгений Степанов говорит сам:

«Вчера проснулся и понял, что я живу первый день. В первый раз смотрю на землю. В первый раз…»

Какие-то моменты мне особенно близки.

«Я хотел купить загородный дом. Искал по объявлениям дом своей мечты. Нашел. Приехал посмотреть. Мне он очень понравился. И — я раздумал его покупать. Вполне достаточно того, что я его нашел и  м о г  купить. А сам дом мне  — как я сейчас понимаю! — не нужен».

«Еще год назад хотел купить джинсы. Но времени все не было и не было. Просто не было времени зайти в магазин. В субботу (11 февраля 2012) купил две пары джинсов. Радовался больше, чем покупке дома».

Мы купили не дом, а маленькую квартирку, чтоб разъехаться с родителями.  Тяготы тесноты совместного проживания забылись очень быстро. А недостаток общения, возросшее количество домашних хлопот и беспокойство о стариках ощущаются каждый день.
И запомнилась не покупка недвижимости, а трёх (сразу трёх) пар новых джинсов, когда рассчитался с кредитами, и стало возможным особо не экономить. Такое радостное  освобождение и от денежных долгов, и от стесняющей одежды.
Я вот прошел мимо таких ощущений, а Степанов отметил и записал.
Забавно, в советское время настоящие, американские,  джинсы можно было достать только на черном рынке.
«Фирма» стоила больше средней месячной зарплаты. Джинсы были предметом гордости и престижа.
Сейчас — это просто штаны, на распродаже – три по цене двух.
Наглая реклама (и кажется порой, общественное мнение) кричит: купи — и будешь счастлив, чем больше купишь - тем больше счастья.
А в настоящих дневниках есть оттенки эйфории потребления.

И мимо такого переживания —  острого, пронзающего  — я в своё время прошел, когда за сорок минут прочитал верстку книжечки, собравшей стихи за 10 лет.
10 лет жизни и текста на 40 минут.

В дневниках  Е.С. можно наблюдать, как рождаются и шлифуются стихи:
первая редакция,  вторая, третья…

«Я хотел написать стихотворение. И не смог».

Типично дневниковая строчка стала одним из важных, значимых степановских стихотворений.
Кто не испытывал ужаса творческого бессилия, бесплодия — не поймет.

Евгений Викторович иногда обижается, что на его дневниковые записи обращают больше внимания, чем на его стихи или прозу.
Но дело в том, что Степанов фигура знаковая, как независимый (от государственных и прочих субсидий) издатель, как редактор журналов и газет, посвященных современной поэзии.  Кажется, что в России таких людей ещё 2-3, а может быть и меньше.
В этих дневниковых записях находит отражение борьба за Поэзию, за культуру, за свободу.
Как это тяжело дается, видно не только из степановских отчаянных признаний:

«10 лет у меня, предпринимателя, в башке две набившие оскомину фразы: выплатить сотрудникам зарплату, заплатить налоги, выплатить сотрудникам зарплату, заплатить налоги, выплатить сотрудникам зарплату, заплатить налоги.
Думать о чем-то еще — предельно проблематично.»

Иногда курируемые Степановым сайты останавливали работу, очевидно, по финансовым причинам.
Какие-то позиции в этой борьбе уже сданы.
Ещё совсем недавно любой мог послать в «Дети Ра» или «Футурум АРТ» свои опусы, с надеждой, что они будут прочитаны и опубликованы (если того заслуживают).
Думаю, многие благодарны Евгению Викторовичу за свои состоявшиеся публикации. И я в их числе.
Я был поражен, когда  на посланную через Интернет подборку стихов ответ пришел через несколько часов.
Нынче иначе, страницы возглавляемых Степановым изданий предоставлены почти исключительно членам Союза писателей 21 века. Увы, финансы-финансы.
Что же, уважаемые собратья-дилетанты, если желаете увидеть свои творения напечатанными в типографии, организуйте свой «Цех поэтов».

Следить за  дневниками Евгения Степанова интересно,
кажется, что «там кончается искусство, и дышит почва и судьба».

На заметку детям. Презерватив, подкинутый в папин карман, отвлекает родителей от глупых вопросов о школе.

(«МК» от 30.11.2013)

— Знаешь, почему я заплакала? — спрашивает жена мужа, выходя из универмага.
— Знаю, но у меня таких денег нет.

(«МК» от 30.11.2013)