Скандалы с бывшим министром обороны, бывшим руководителем ВАК, бывшим первым замом прокурора Подмосковья и т. д. и т. п. позволяют мне сделать такой печальный вид: вокруг нас живут не чиновники, а представители какой-то другой профессии. Как ее назвать — не знаю. Это что-то за пределами моего слабого сознания.
Я часто просматриваю сайт http://www.compromat.ru/. Там есть душещипательная и отчасти фантасмагорическая информация практически о всех ныне действующих политиках и крупных чиновниках.
То есть хороши все. Просто попадаются не все.
Уникальна сама система, которая стала очень сладострастно и каннибальски пожирать саму себя.
Мы видим явную агонию режима.
Недовольны все.
Недовольны низы, которым плохо.
Недовольны верхи, которые не уверены в том, что им завтра не будет плохо.
Недовольны середняки, потому что малый бизнес не выдерживает беспощадной конкуренции с транснациональными и сетевыми компаниями.
Власть не защищает народ.
Власть не защищает саму себя.
По всем законам истории — увы — это не может кончиться хорошо.

Надежда только на ЧУДО.
На Молитву.

Я, кажется, окончательно морально разложился. Полюбил смотреть российское ТВ. Смотрю все подряд: и сериалы, и футбол, и старые советские фильмы (их обычно показывают по утрам)…
Но больше всего люблю юмористическую передачу Саша + Маша. Эта легкомысленная передача на сегодняшний день, видимо, полностью соответствует моему уровню развития.
…Если бы я встретился с волшебником, я бы попросил его устроить меня сниматься в этот замечательный сериал…

3.02.2013. Был в Театре имени Ермоловой. Перед началом спектакля громкий голос диктора властно объявил: просим всех выключить мобильные телефоны.
Нет, никто зрителей не поприветствовал, не пожелал хорошего просмотра. Прямо так сразу, резко: просим всех выключить мобильные телефоны.
О времена, о нравы!

3.02.2013. Был в Театре имени Ермоловой, где теперь новый художественный руководитель — Олег Меньшиков. Смотрел спектакль «Самая большая маленькая драма».
В ролях — замечательные актеры Владимир Андреев и Валентин Гафт.
Играют превосходно. Но что они играют?! Монологи Гафта я слушал с содроганием.
«Тьфу на публику»… Уничижительные реплики в адрес Чехова, Ермоловой… И т. д.
Неужели это русский классический театр?
Но поразило даже не это. Когда спектакль закончился, публика взорвалась овациями. Актерам аплодировали минут 20. Стоя.
Странно все это. А я опять, прошу прощения, в меньшинстве.

Умер мой товарищ — актер Александр Малов. Царство ему небесное!
Саша был замечательный артист, режиссер, поэт, бард, издатель, мастер озвучания, ведущий радиопередачи «У сверчков».
Мы познакомились в конце восьмидесятых, когда работали в московском театре «Сфера». Саша — актером и режиссером, а я ночным сторожем (по совместительству).
В 1991 году вместе с другими актерами «Сферы» мы создали редакционно-издательское малое предприятие «Астик». Издавали книги.
За свою недолгую жизнь (он не дожил до шестидесяти) Александр Малов успел сделать много дел. Осталось его богатейшее и незаурядное творческое наследие — спектакли, песни, стихи, мемуары… Все это ждет внимательного, вдумчивого исследователя.
Прощай, дорогой Саша! Прости нас. Вечная память.

Игорь Панин написал очень толковую статью. Цитирую по его ЖЖ.

"ВАШ СУКИН СЫН

Вот за что я люблю социальные сети, так это за то, что из них узнаёшь о себе много нового. Обо мне, например, пишут, что поколачиваю шестерых своих детей (интересно, откуда столько набралось?), прохожу курс лечения от алкоголизма (лет семь уже), «раскручивался» на деньги Бориса Стругацкого (мир его праху), которому якобы довожусь внуком, вхожу в какие-то полумасонские писательские кружки, а зарплата мне поступает прямиком из Тель-Авива… Поэтому, получив очередное письмо с пометкой «Какой ужас», еще не успев пройти по ссылке, я подумал: «Ну-с, что на сей раз?» Однако в этот раз речь была не обо мне…

Главный редактор издательства «Лимбус-пресс», прозаик и критик Вадим Левенталь буквально взорвал Фейсбук своим сообщением, в котором говорилось, что питерский поэт Евгений Мякишев, находясь в состоянии наркотического опьянения, на протяжении суток насильно удерживал у себя в квартире девушку. По словам Левенталя, Мякишев бил её, унижал, связывал, заставлял лизать пол, снимая происходящее на видео, а затем вызвал полицию и объявил, что девушка подсыпала ему наркотики в кофе, поэтому он ни за что не в ответе. Жертва отделалась множественными гематомами на голове, выбитым зубом и сломанным копчиком. Также Левенталь утверждает, что Мякишев дважды судим, причём – последний раз в 2009 году за кражу.

И пошло, и поехало. В едином порыве десятки людей, заломив руки, начали рассказывать, что прекрасно знали о садистских наклонностях этого гнусного типа и даже сами были свидетелями того, как он рукоприкладствует. Словом, из избитых Мякишевым девушек можно составить город. Были даже организованы коллективные поиски этих несчастных, завершившиеся, впрочем, безрезультатно. То ли он их закапывал в укромном месте, то ли они, вырвавшись на свободу, решили никому и никогда не рассказывать о тех нечеловеческих мучениях, которым их подвергал демонический стихотворец. Любители политических интриг бросились изучать биографию Мякишева, выясняя, кем же он является – «белоленточником» или «запутинцем». И хорошо, что не выяснили, а то могло бы дойти до госпереворота. Или до полного разгрома оппозиции. Вопрос о том, с кем этот видный мастер культуры, по сию пору остаётся открытым.

И всё же, всё же, всё же… Меня тут смущает одно обстоятельство. Что же это получается? Рецидивист, извращенец, наркоман и, вполне возможно, тайный посетитель синагог столько лет был довольно заметным культурным явлением Санкт-Петербурга. Выступал на разных площадках, ездил по всей стране на фестивали, представляя свой культурный город, публиковался в журналах «Звезда», «Нева», Октябрь», «Сибирские огни». Наконец, входил в жюри (вместе с Левенталем, кстати) уже три года как существующей Григорьевской премии. Позвольте, но как же он служил в Очистке? Какой Швондер его туда пристроил? Дайте, чёрт побери, ответ! Не дают ответа. Даже словоохотливый Виктор Топоров написавший предисловие к последней книге Мякишева и заседавший с ним всё в том же жюри «Григорьевки», на сей раз грустно молчит в библейскую бороду.

Нет, я не мог ждать. Мне хотелось пронзить время и пространство, так что я решил связаться с самим Мякишевым, дабы спросить как интеллигент интеллигента: «Ты чё, в натуре?» Мне представлялось, что поэт начнёт оправдываться и попросит меня быть посредником между ним и разгневанным обществом, что в конечном итоге прославит нас обоих и дарует нам отпущение грехов (коих у меня тоже немало). Мякишев, однако, о подобном и не помышлял, заявив, что ни в чём не повинен, а дело против него и вовсе не возбуждалось. Полицию, оказывается, он вызвал по просьбе супруги (о Боже, там ещё и жена присутствовала!), а пострадавшая, между прочим, известна тем, что когда-то зарезала собственную мать…

Слушайте, а интересная жизнь у них в Питере! Вроде бы тишь да гладь, а если копнуть, то такие скелеты из-под земли полезут, что только ноги уноси. Нет, я вовсе не на стороне Мякишева, но и не берусь его осуждать. Ну заигрались люди в садо-мазо, с кем не бывает… Рубцову вон можно было колотить свою гражданскую жену Дербину, бросаться в неё зажженными спичками и тушить об неё сигареты, это же наш православный советский поэт, который за Родину денно и нощно страдал. Мякишеву почему-то нельзя, хотя он сейчас более известен, чем Рубцов при жизни. Я все-таки не понимаю: так что же, все эти годы, идя к славе, Мякишев дебоширил и, так сказать, морально разлагался? Или же он искусно маскировался под порядочного человека? Вы-то, правдолюбцы и поборники нравственности, делавшие ему карьеру, съевшие с ним не один пуд соли, о чём думали?

Он, может быть, действительно сукин сын, но это ваш сукин сын. Яркий представитель отечественной словесности, вернее того, что от неё осталось. Что хуже: BDSM-забавы или протекционизм в литературе? Когда какой-нибудь немолодой культуртрегер начинает активно продвигать бездарную поэтку, с которой спит, вы закрываете на это глаза. Когда жюри премий делит призовой фонд с лауреатами, которых для того и выводит в победители, вы молчите. А сколько графоманов в последнее время стало членами различных союзов писателей? За талант их принимали или же за деньги? Вся эта мерзость и гнусь давно стала неотъемлемой частью нашего литбыта, с которой вы практически сроднились. Но для очистки (самоочистки) совести вы всегда будете показывать пальцем в сторону таких персонажей, как Мякишев. Ату его!

Существует, дорогие мои, презумпция невиновности. Пока человек не признан судом виновным, таковым его считать нельзя. А если дело даже не возбуждалось, то к че, му вообще эти истерики? Но у вас же всё по понятиям, у вас же всё по принципу «пусть дурак, лишь бы человек хороший». Аплодировали ему, ручкались с ним? Вот и получайте полные штаны впечатлений. А то: «Мякишев – монстр», «Мякишев – дьявол». В зеркало посмотрите (если ещё там отражаетесь). Он ничуть не хуже любого завсегдатая литтусовок, приходящего на вечера только затем, чтоб выпить и закусить на халяву. На том стоял и стоять буду.
С сочувствием ко всем пострадавшим, временно исполняющий обязанности адвоката дьявола, Игорь ПАНИН".

Е. Степанов, Формула успеха, Вест-­Консалтинг: 2013 год
Много лет подряд, особенно в конце девяностых, работая в центральных газетах и журналах, писатель и журналист Евгений Степанов встречался с героями современной сцены, мастерами манежа, организаторами шоу­бизнеса, пытался постичь их суть, понять причину (формулу) их успеха, их популярности, найти вместе с ними ответы на интересующие его вопросы. Что из этого получилось — Вы прочитаете в этой книге. Конечно, она не дает полного, исчерпывающего представления о рассказанных в ней личностях. Это к о н т у р ы портретов — автопортретов! — известных людей, запечатленные порывы их душ, характеров, зафиксированные мгновения судеб.

8.02.2013. Сломался ключ от квартиры. Я пошел в близлежащую мастерскую (рядом с Ленинградским рынком) сделать дубликат. Какой-то парень (судя по всему — таджик) сделал мне новый ключ за пять минут. Взял с меня немного — 150 рублей. И ключ — это самое главное! — подошел.
Я очень обрадовался. И удивился. Надо же — мастер! Сделал хорошую работу. Это сейчас неслыханная редкость.

(Из серии «Издательские будни»)

Невзрачный, сухонький старичок. Простенькое пальтишко, тросточка… Цепкий взгляд, твердое рукопожатие. На вид — лет семьдесят пять.
Я напечатал его стихи в газете «Литературные известия». Он пригласил меня в гости. Я долго отнекивался, но все-таки приехал.
Центр города. Двухэтажная мастерская. Метров 300. Огромный стол. Мне предложили чай и пирожные…
Оказалось, что этот старичок не только поэт, но и художник, и коллекционер, и галерист. У него в коллекции — Шагал и Кандинский, Кабаков и Целков, и бог весть кто еще.
— А на сколько же ваша коллекция тянет? — полюбопытствовал я.
— Примерно на 110 миллионов долларов, — спокойно ответил старичок.
— А вы продаете картины?
— Конечно, продаю. И продаю, и покупаю. Но сейчас бизнес идет не очень хорошо. Кризис. Где-то тысяч на тридцать долларов в месяц продаю, это совсем немного, а раньше, до 2008 года, меньше полтинника в месяц не получалось.
— Слушайте, а, может быть, вы мои журналы поэзии хоть отчасти поддержите?
— Да что вы, Женя, какие журналы поэзии?.. Денег, правда, не хватает. Вот сейчас мастерскую надо ремонтировать.
— Да-да, понимаю. Чай очень вкусный. Спасибо.
— На здоровье, я его из Лондона привез.

ПО ХОДУ ЧТЕНИЯ. "Потом пошел дождь…"
(о романе Евгения Степанова)

shveytsar
January 23rd, 14:57

Популярный американский телесериал "Секс в большм городе" отбросил свою лирическую тень в маленький московский офис, где появились некто Иванов (распространенность фамилии намекает, что он типичен для нашего времени) и Лю — образ персонифицированной современная любви, а именно: шеф и его подчиненная, между которыми разгорелся страстный роман, правда, явно на коммерческой основе: автор романа" Секс в маленьком московском офисе" воспринимает деньги как рычаг управления, как стимул и как гарант любви. К примеру, чтобы победить соперника, герой перестает" ему платить дополнительный гонорар за верстку.", в самый пик страданий из-за разрыва с возлюбленной, признается, что "даже на Лю он потратил минимум своих денег", вспоминает об отношениях с бывшей женой, что как "только экономическая зависимость от Даши и ее родителей у Иванова пропала, он стал к ней относиться хуже", а вообще отношения всех женщин к мужчинам делит четко на три этапа.
"Первый этап. Увлечь мужчину.
Второй этап. Отжать от него все, что можно — деньги, работу, знания.
Третий этап. Заменить другим мужчиной, если возможности первого оказались ограничены. А прежнего держать про запас".
Авантюрный (в духе времени первичного накопления капитала) ххарактер главног
героя автор обрисовывает несколькими точными фразами "Ему — во всем! —
необходим был экстрим. (...) Он ставил над собой эксперименты. В еврейских районах Америки он становился похожим на еврея, у него появлялся местечковый акцент, в Париже он начинал думать и писать стихи по-французски... С молоденькой девушкой он становился половым гигантом. Он мимикрировал. И не считал это ужасным."
Причем, что интересно, герой, еще и литератор (и автор подчеркивает — это в герое главное), и литература для него — дневник, отражающий этапы и вехи самопознания.
Подстать ему героиня — Лю. У Карла Густава Юнга есть знаменитая работа "Психологические типы", в которой дана и характеристика людей экстравертированно интуитивного типа. Одной из особенностей социального взаимодействия этих людей является поиск новых возможностей: женщины обычно делают себе хорошую карьеру, переходя от любовника к любовнику по социальной лестнице, (часто они - актрисы), мужчины преуспевают в коммерции и политике.. Одной из теней невротического развития у этих людей является своеобразное "мистическое чувство", а невротизация может быть чисто ситуационной — нервный срыв из-за перегрузок, жесткая конкуренция в бизнесе, и т. д. Причем именно эта "мистическая тень" заменяет у них настоящее нравственное чувство и в просто совестливом, и в религиозном, и в кантианском смысле.
Герой и героиня " Секса в маленьком московском офисе" прекрасно вписываются
в данные рамки.
В сущности, вся бы эта история, располагай ее сплошным текстом или розановскими фрагментами, не стоила бы внимания, если бы прагматичная девица и готовый финансировать секс с ней шеф не попали в некий странный капкан — капкан ЕГО подлинного сочувствия к ней, только вступившей во взрослый мир конкуренции и коммерции, и оттого становящейся защитно-жестокой. Ее жестокость — именно реакция. Евг. Степанов очень точно, хорошо и глубокого это прочувствовал и афористически (он вообще тяготеет к такой форме выражения своих мыслей) сформулировал: "Самые несчастные люди — жестокие. Они и не знают, что могут быть наказаны другой — высшей — силой." Эта, по-настоящему глубокая и мудрая мысль — делает всю историю "секса в маленьком московском офисе" заслуживающей внимания. Потому что мистицизм автора (в отличие от его достаточно прагматичного героя) исходит не из его соотнесенности с каким-либо психологическим типом, а из его душевного статуса — он — поэт.
И тонкая поэтичность романа — вторая, очень ценная его черта, когда читаешь такие вот строки: "Потом пошел дождь, который на время стал их домом. Они стояли и — счастливые! — целовались." — думаешь, что, возможно, в каждом московском маленьком офисе все-таки сохранились островки поэзии.