Любой хороший писатель — графоман.
Но не каждый графоман — хороший писатель.

В отрочестве я играл в ансамбле аккордеонистов-баянистов при Доме пионеров и школьников в Кузьминках. Выступали мы в основном в кинотеатрах. Исполняли Глинку и Чайковского, народные мелодии.
А мечтал я стать тапером в ресторане. Тепло, уютно, сытно. Вокруг красивые девушки.
Я и сейчас мечтаю стать тапером. Тепло, уютно, сытно. Вокруг красивые девушки.

Я бы также хотел быть актером. Исполнителем комичных ролей. Как, например, мой кумир Фрунзик Мкртчян.
Мне кажется, я бы всех смешил.
Режиссер Володя Панжев, когда снимал меня в фильме «Укус скорпиона», дал мне именно комическую роль. Я так был счастлив.

Данность: все умрем. Почему же так суетимся и мельчаем?

Я помню, в детстве спросил маму: а что и я умру?
Он спокойно ответила: «Да, и ты. Но это будет так не скоро, когда уже и жить не хочется…»
Я успокоился.

В известном американском журнале напечатали в мае 2009 года три полосы моих стихов в переводах Леши Даена. Спасибо ему.

«Литературная учеба» (№ 2, 2009) напечатала мою статью о поэтах-пророках.

Моя злополучная статья о кризисе, кажется, наконец-то пойдет в «Знамени». Сначала я ее пять раз переписывал по заданию Анны Александровны Кузнецовой, потом получал указания от Сергея Ивановича Чупринина. Чуть с ума от этой статьи не сошел.

А это то, что в статью не вошло.
После Перестройки на смену идеологической цензуре пришла беспощадная цензура экономическая.
Государство предоставило право заниматься частным издательским делом, но не предоставило никаких для этого возможностей.
В итоге об ушедшей эпохе, я полагаю, многие вспоминают не только критически.
В советское время на литературные заработки жили такие поэты, как Арсений Тарковский, Семен Липкин, Генрих Сапгир, Евгений Рейн и множество других первоклассных авторов.
Кто-то занимался переводами, кто-то писал книги для детей, кто сотрудничал с кинематографом и т.д.
Чем чаще публиковался, тем больше получал. Чем лучше продавались книги, тем опять-таки больше получал. Разве это не основа рыночной экономики? Более того, сам основной лозунг социализма подразумевает рыночную основу — от каждого по способности, каждому по труду.
Я, начиная с 19 лет, фактически жил поденным литературным трудом, публикуя заметки о книгах, художественных выставках и литературных мероприятиях в газетах. В месяц зарабатывал иногда до 50 рублей. 40 рублей стипендия, плюс 50 рублей за газеты, итого девяносто. Хватало, между прочим.
Скажите мне, кто может сейчас жить литературным трудом? Только звезды первого ряда. Быков, Улицкая…
А тогда могли обычные литераторы…
Если раньше нас убеждали в том, что существует запрет на профессию литератора, то сейчас профессия исчезла как вид.
Вымирает и профессия некоммерческого книгоиздателя. Эта профессия становится дорогостоящим хобби богатых людей.
Более того, сам класс мелких предпринимателей, имеет, к великому сожалению, реальный шанс быть занесенным в Красную книгу человечества.
…Мы не выстроили систему поощрения и поддержки предпринимателя. Не создали о нем фильмов и песен, не написали романов и повестей. Если класс рабочих и крестьян был в советское время прославлен должным образом, то нынешний передовой класс — класс предпринимателей! — оказался, в лучшем случае, показан в карикатурном виде.
Между тем, предприниматель не может быть плохим. Это обусловлено простыми экономическими и человеческими законами. Если ты плохой — с тобой не работают.
Бизнес учит человека быть хорошим — приветливым, собранным, отвечающим за свои слова, добрым… Иначе предприниматель разорится. От него уйдут и клиенты, и сотрудники. То есть бизнес — это занятие не столько экономическое, сколько метафизическое, сакральное, формирующее человека. И вот об этом мы все забыли. А нам не напомнили.
Советская система социальной рекламы (скрытой социальной рекламы) работала в высшей степени талантливо. Лучшие силы были задействованы в ней. Образ советского рекламировался такими гигантами, как Маяковский, Маршак, Дени, Ефимов, Родченко…
Кто сейчас рекламирует новый передовой класс? Вопрос риторический.
Быстрых перемен в нашем обществе не предвидится. Новый — поистине новый! — класс нужно взращивать и расширять. Иначе кризисы будут перманентны.

Вчера, 22 мая 2009 года, купил детские фильмы.
Сегодня с удовольствием в Удельной смотрел — видимо, впадаю в детство.
Буратино (фильм Нечаева) — абсолютно гениальное кино. И актеры, и сюжет, и песни. Очень добрый.
Айболит-66 (режиссер Ролан Быков) технически сделан превосходно. Но фильм жутковатый. Бармалей время говорит: давайте отрежем голову и т.д.
Даже в шутку нельзя таких слов говорить. Тем более в детских фильмах.

В воскресенье, 24 мая 2009, смотрел свой любимый фильм «Морозко» (режиссер Александр Роу). Там почти все реалистично. Верю в то, что у красавца-мужика (Иванушки) вдруг выросла вместо головы медвежья башка. Верю в то, что Баба-Яга летает в ступе. Верю в то, что дубинки валятся с неба на черепа бандитов. Не понятно вот что. Отец отвез дочку (Настеньку) лютой зимой в лес. Потом вернулся один. И не поехал ее искать.
Это что же за папаша такой?
Не верю.

Я недавно проклял одного своего врага. А потом снял проклятье. Пусть живет. И мне безопаснее.

Мы едем в метро, на эскалаторе. Я стою внизу и смотрю в ее голубые огромные глаза.
Я понимаю: эта женщина совершенна.
Когда мы приедем ко мне домой, мы займемся чудовищным развратом. Это продолжается уже много лет.
Я не знаю, как относиться к самому себе.

В литературу надо входить группами (группировками), а потом расходиться по своим делянкам.
По сути, у Крученых, Хлебникова, Бурлюка, Маяковского, Гуро так мало общего. Абсолютно разные стилистики. Разные темпераменты. А вошли в литературу как футуристы (будетляне).
Только потом каждый занял свое место.

В выходные такой написался стишок.

Постоянно читаю Хлебникова. Не устаю удивляться. Вот он пишет в 1918 году в заметке «Пути сообщения. Искрописьма» («Лебедия будушего»): «Каждый ловецкий поселок обзаводился своим полем для спуска воздушных челнов и своим приемником для лучистой беседы со всем земным шаром. Услышанные искровые голоса, поданные с другого конца земли, тотчас же печатались на тенекнигах».
По-моему, совершенно очевидно, что поэт-пророк описывает Интернет и принтер.

Сейчас оценивать таланты современных поэтов бессмысленно. Сейчас время всех напечатать.
Оценки должны дать последующие поколения. Современные оценки необъективны.

Когда мне было двадцать лет, я работал на практике в деревне Платоновка учителем немецкого языка. Одну мою ученицу звали Наташа Скрипка. Я это вспомнил просто так. Правда ведь замечательно — Наташа Скрипка…

Смотрю сайт своей гениальной дочери. Голубоглазая белокурая блондинка. Известная немецкая артистка. Фильм с ее участием поехал в Канны. Как-то даже не верится во все это.

Открыл новый печатный салон. Аж в центре Москвы. У нас не было типографии 1, 5 года. Кризис помог. Цены на аренду снизились — мы и открыли.

Я много лет дружил с Татьяной Бек и Геннадием Айги, Юрием Болдыревым и Александром Ивановым.
Дружу с Сергеем Бирюковым и Константином Кедровым, Славой Леном и Юрой Милорава, Кириллом Ковальджи и Мариной Кудимовой.
Господь послал мне великих друзей.
Как же мне повезло — все, что я пишу, они читают. Спасибо им.

Самое ужасное утром — это бриться.

Ольга Ермолаева рассказывала мне, что Борис Рыжий стеснялся присылать стихи в «Знамя». Считал, что он недостоин.

Поэт Арсений Л. Рассказывал, что когда Д. Кузьмин приезжал в Екатеринбург, его тут же начинал избивать Б. Рыжий.
— А за что ты его, Боря?
— А как с ним иначе? — отвечал выдающийся поэт.