— Да как ты смеешь? Я так старался, писал письма авторам. Просил их прислать стихи срочно в номер. Я заместитель главного редактора журнала, немолодой уже человек… А ты… А ты… Ты половину стихов выбросил. Не стал печатать. Кто ты, вообще, такой? Да, кто ты такой? Ну, кто ты такой?
— Я главный редактор этого журнала.

— Я больше не могла с ним жить. Не могла, и все. Это было просто невыносимо.
— Почему?
— Он стал писать такие слабые стихи…

Звонит одна и та же женщина. Каждый день. Не преувеличиваю — каждый день. Задает один вопрос.
— Алле, Женя, здравствуй, а «Дети Ра», № 4 вышел?
— Нет, еще не вышел. Вот подкоплю немного денег и напечатаю.
— Алле, Женя, здравствуй, а «Дети Ра», № 4 вышел?
— Нет, еще не вышел. Вот подкоплю немного денег и напечатаю.
— Алле, Женя, здравствуй, а «Дети Ра», № 4 вышел?
— Нет, еще не вышел. Вот подкоплю немного денег и напечатаю.
— Алле, Женя, здравствуй, а «Дети Ра», № 4 вышел?
— Нет, еще не вышел. Вот подкоплю немного денег и напечатаю.
— Алле, Женя, здравствуй, а «Дети Ра», № 4 вышел?
— Да отстань ты, наконец. Не вышел и не выйдет. Если хочешь, чтобы номер быстрей вышел, сама плати.
— Так бы сразу и сказал… Чего ты сразу обижаешься?
Кстати, номера 4 и 5 выйдут через неделю.

Редактор-издатель Трынкин пришел на заседание одного ЛИТО, где обсуждали новую книгу одного из его авторов — поэта Крынкина. Книга эта с элементами ненормативной лексики, короче говоря, там много стихов с матом.
Крынкин начал читать. А потом состоялось обсуждение. Крынкину досталось на орехи. Пожилые участники ЛИТО его задолбали за мат. Крынкин защищался:
— Да вы ничего не понимаете. Мои стихи читает вся Россия, их даже редактор Трынкин в своих журналах печатает.
Тут участники ЛИТО набросились и на Трынкина. Начали кричать, что он печатает всякую ерунду.
Трынкин этого не вынес и залез под стол, и больше во время заседания ЛИТО оттуда не вылезал.

«Вест-Консалтинг» по заданию С. И. Чупринина 31 мая 2012 года приступил к созданию сайта Евгению Борисовичу Рейну.

Владимир Монахов прислал письмо:
«ТОЛСТОЙ

Писатель Г. В. Липенский рассказал мне однажды такую историю.
Граф Алексей Толстой принес рукопись «Петра Первого» в издательство. Рукопись приняли. Поручили с ней поработать редактору, корректору. Толстой, узнав об этом, возмутился:
— Как Вы смеете! Я — образованный человек, известный писатель. Я не нуждаюсь ни в редакторе, ни тем более в корректоре!
Но в издательстве все-таки настояли на своем.
В итоге корректор нашел у писателя около 600 грамматических ошибок.
Толстой был поражен. В знак благодарности подарил корректору перстень с драгоценным камнем.
Г. В. Липенскому эту историю поведал поэт (ныне покойный) Г. М. Левин, замечательный человек (я его хорошо знал), который долгое время руководил литературным объединением «Магистраль».

Эта история почти дословно описана в дневниках К. В. Ковальджи, которые вышли отдельной книгой еще в 90-х, только опечаток там нашли, кажется, 300...»
Что ж, легенда она и есть легенда. И, судя по всему, не возникает на пустом месте.

После правки Владимира Монахова (спасибо!) подправил этюд об Амирэджиби.

Эту историю мне поведал в Дубултах в 1992 году мой старинный товарищ, журналист Леша Кусургашев.
Грузинский писатель Чабуа Амирэджиби (автор знаменитого и экранизированного романа о Дато Туташхиа) в сталинские годы сидел. И совершил побег из лагеря. Добрался до Минска. И вдруг попался. Совершенно нелепо, случайно. К нему на улице подошел милиционер и спросил:
— Вы кто? Откуда?
Амирэджиби ответил первое, что пришло ему в голову:
— Я командированный.
— А где Вы живете?
— В гостинице «Беларусь», в номере пятьсот восемь.
— Как Ваша фамилия?
— Мамаладзе (писатель назвал первую пришедшую на ум фамилию. — Е. С.).
Затем они (­Амирэджиби и милиционер) пошли в гостиницу. Подошли к администратору.
Милиционер спросил:
— В каком номере проживает гражданин Мамаладзе?
Администратор долго копался в списках, а потом сказал:
— В пятьсот восьмом!
Прошло время. Жизнь нормализовалась. Писатель узнал координаты своего невольного спасителя — гражданина Мамаладзе. Каждый год поздравлял его с Днем Рождения. После его смерти стал переводить деньги родным.